Новости

Герои грунтовок - тест-пробег на Great Wall по Архангельской области

06.10. 2014


В нашей стране так мало асфальта, что автомобили повышенной проходимости еще очень долго будут пользоваться спросом. Покупать их приходится если не по желанию, то по необходимости. Экспедиция в архангельскую область на внедорожниках Great Wall показала – китайские джипы отлично подходят для российских направлений.

Издание: Полный Привод 4х4, №9 2014
Автор: Григорий Алешин

В видовом многообразии московских пробок не слишком заметно, насколько прочно «китайцы» закрепились на нашем рынке, но, едва выйдя из скромного здания архангельского аэропорта, я увидел, как много на парковке «Ховеров». Причем далеко не все они наши – экспедиционные. Продукция Great Wall часто встречается и в самом городе, не избалованном качественными дорогами, а уже за полсотни километров от столицы Поморского края становится привычной деталью дорожного пейзажа. Немудрено – асфальт кончается чуть ли не за «околицей» Архангельска, уступая место пыльным изжелта-белым грейдерам, переходящим местами в песчаные грунтовки, ездить по ним на «пузотерках» отваживаются не многие. Вот и мы не стали рисковать – в нашем караване пикапы Great Wall Wingle 5, внедоржники Great Wall Н3 и Great Wall Н5, а главное – рестайлинговые Great Wall Н3 New двух модификаций: с обычным атмосферным бензиновым двигателем и с турбированным двухлитровым мотором. Наш журнал тестировал «турбовый» Н3 еще весной (см. «ПП4х4» за июнь), тем интереснее, как H3 New покажет себя в многодневном пробеге по тяжелым дорогам.

МОРСКАЯ ГРОЗА
Городом-курортом Северодвинск могут счесть разве что белые медведи. Мне довелось побывать здесь в разгар зимы, когда и в теплой гостинице кажется, что 40-градусный морозщиплет тебя за нос и за уши. Но, оказывается, лето в этом приморском городке тоже есть. Песчаные пляжи наполнены отдыхающими, кое-кто даже не прочь искупаться в прохладных водах Белого моря, но по-настоящему вольготно в местной водице чувствуют себя лишь подводные лодки, пришедшие в порт Северодвинска. Одни – для ремонта, другие – ждать судьбы: то ли под восстановление, то ли под нож на металлолом. Раньше и в сам город было не попасть без пецпропуска, а нынче секретности поменьше,нашу делегацию автомобильных журналистов допустили к посещению настоящей атомной подводной лодки, примерно такой же, как «Дмитрий Донской», оснащенной печально известным ракетным комплексом «Булава».

Мы поднимаемся по трапу тяжелого атомного ракетного крейсера стратегического назначения «Северсталь», выведенного в резерв в 2004 году. Снимать нельзя, разрешили только общее фото на причале, да в принципе и нечего тут фотографировать. Внутри – переплетения труб, тысячи переключателей, бесконечные тесные коридоры с закрытыми дверями кают. Капитанский мостик оснащен по последнему слову техники середины конца прошлого века, в потертое кресло перед пультом управления не смеют сесть даже помощники капитана, не говоря о нас, сухопутных крысах, – на судне свято чтут традиции. «Красную кнопку» видел, ничего необычного, в любом подготовленном внедорожнике таких полно, главное ведь в том, что этой кнопкой приводится в действие: блокировка дифференциала или ядерный апокалипсис.

Гораздо больше поразила «комната психологической разгрузки»: насколько тяжела должна быть служба, чтобы фотообои с видом на природу, канарейка в клетке, аквариумные рыбки и несколько чахнущих в горшках комнатных растений воспринимались как рай земной. Эту комнату «прописывал» корабельный доктор, так просто в нее не зайти, как и в сауну с крошечным, давно не действующим бассейном. Автономность подлодки такого класса – 90 суток без выхода на поверхность, но, по словам наших военных «экскурсоводов», бывали случаи, когда у некоторых членов экипажа «крыша ехала» и в первый месяц. Экскурсия очень походила на спелеологическую экспедицию, часа лазанья по отсекам в спертом воздухе, пропитанном техногенными ароматами, хватило, чтобы отчаянно захотеть на волю, подальше от этого атомного монстра.

ТИХАЯ ОБИТЕЛЬ
Заночевали в Малых Карелах. Прекрасный вид на бесконечные равнины из окна маленькой гостиницы не смогли окончательно испортить даже дымные трубы на горизонте. В музей деревянного зодчества, к сожалению, не попали – торопились успеть до темноты к месту первой палаточной ночевки возле деревни Веркола. Дырявый асфальт быстро закончился, уступив место грейдеру. Понтонным мостом переехали Пинегу и сразу остановились стравить давление в шинах – хороших дорог мы в ближайшие дни не увидим. Пейзаж по сторонам почти не меняется: кругом бесконечные архангельские леса, некоторое разнообразие вносят лишь переправы – мы уже второй раз пересекаем петляющую реку. Пинега широка, но к середине лета она мелеет настолько, что по центру русла видны песчаные островки.

Ясным теплым вечером въезжаем в Верколу. Погода настолько хороша, что даже мошка разнежилась и отказывается кусать туристов с обычным остервенением. За рекой хорошо виден Артемиево-Веркольский мужской монастырь, переправляемся к нему на моторной лодке. Монастырь знавал и расцветы, и упадки, неоднократно горел, переходил из заштатных в первоклассные, но более всего претерпел, естественно, от советской власти. Отряд красноармейцев, явившийся сюда осенью 1918 года, расстрелял не пожелавших бежать насельников, тела их сбросили в Пинегу. Затем, в поисках мощей местного, веркольского, святого праведного отрока Артемия, в честь которого и был заложен монастырь в 1635 году, прибыла особая комиссия, однако монахи успели спрятать святыню. Мощи не обретены вновь до сих пор, считается, что они находятся где-то на территории монастыря. Также не найдены и колокола, затонувшие в Пинеге вместе с плотами во время переправы. Монастырь действующий, восстановлен братский корпус, проводятся службы,а вот красивейший Успенский Собор, освященный самим Иоанном Кронштадским (он родился в 50 км от монастыря в деревне Сура), еще ждет реставраторов. Обратно через Пинегу я пошел вброд, широченная река оказалась настолько мелкой, что не пришлось даже плыть.

ДОРОГАМИ «БОЛГАРИИ»
Тепло закончилось внезапно, с рассвета накрапывал мелкий дождик, а к подъему небо затянуло свинцовыми тучами и разверзлись хляби. Резко похолодало, быстро покидав мокрые палатки в кузова двух пикапов Great Wall Wingle 5, мы разбежались по машинам, уже на ходу пытаясь просушить хоть что-нибудь из одежды. К счастью, печки в «китайцах» греют исправно. Пятисоткилометровая гонка под дождем по маршруту Веркола – Койнас прошла почти без потерь, если не считать нескольких плохо закрепленных номерных знаков, смытых в броде через какую-то речушку, да одной пробитой покрышки. Пробили ее на так называемой «болгарской дороге». Въехав в Удорский район республики Коми, мы вдруг попали на асфальтовую трассу. Оказывается, во времена СССР здесь существовала целая болгарская «республика» лесозаготовителей. С 1968 года до развала Советского Союза здесь работало совместное советско-болгарское предприятие «Мезеньлес». Половина заготовленной древесины шла в Болгарию, остальное оставалось Советам. Это было настоящее «государство в государстве» со своей инфраструктурой. За время существования «Мезеньлеса» в Коми успели пожить и поработать около 250 000 болгар, было заготовлено 30 миллионов кубометров леса и построено 1600 километров асфальтовых и бетонных дорог. Вот по одной из них нам и довелось проехать. Несмотря на появившиеся за последние десятилетия ямы, дорога все еще в относительно хорошем состоянии. Жаль, что ремонтом болгарского наследства никто не занимается, в конце концов, даже качественно сделанные дороги приходят в упадок.

КОНЬ – ОГОНЬ
Не спорю, для местного населения отсутствие хороших дорог – серьезная проблема: ни в больницу, ни по торговым делам из дальней деревни большую часть года не выберешься. Вот и живут люди в основном натуральным хозяйством – нет нормального сообщения, а значит,и работы мало, однако крепости северного духа можно позавидовать. Деревни на нашем пути радуют глаз крепкими, ухоженными домами, огромными, на взгляд жителя средней полосы, но с маленькими оконцами – чтобы тепло не выходило. Возле крытых дворов аккуратные стога сена, довольно много сельхозтехники, но, по словам аборигенов, красивая картинка не отражает шаткого положения дел. Деревни пустеют,молодежь уезжает на работу в Северодвинск и Архангельск, кипение жизни чувствуется только летом, когда на малую родину привозят отдохнуть от городской суеты детей. Несмотря на сложности, поморы хранят верность традициям. Символом нашей поездки стал «Конь – огонь», один из любимых и главных персонажей Мезеньской росписи. Дожди мы оставили в Коми, где-то возле Большой или Малой Пыссы, на паромной переправе через Мезень. Паром здесь ходит редко, его нужно «ловить». Много машин на борт взять не получается – баржа ложится на мелкое дно, старенький катер не в силах сдвинуть ее с места, приходится помогать. Взявшись вместе, руками отталкиваем баржу от берега и остаемся ждать своей очереди. Паром хоть и государственный, но платный, с внедорожника берут по 500 рублей – дороговато даже для москвичей, тем более для местных жителей, не отягощенных высокими доходами.

После холодной лесной ночевки (температура опускалась до 3-4 градусов тепла) нам остался всего один перегон до главной цели всего путешествия – села Палащелье. Здесь в конце XIX века находился центр знаменитой Мезенской или Палащельской росписи. Сейчас об этом напоминает только гигантская расписная деревянная прялка, установленная в центре полузаброшенной деревни. Мезенская роспись относится к древнейшим, архаичным типам росписи, дошедшим до наших дней. Самые старые образцы, похожие по стилю, датируются тем же временем, что и древнегреческие амфоры. Простейшие рисунки в красно-черной цветовой гамме несут в себе большую смысловую нагрузку. Это даже и не совсем роспись, а отчасти своеобразное иероглифическое письмо. Наиболее часто повторяющийся элемент росписи – скачущий конь. Обычно по центру расписного предмета, например, березового туеска, нарисован ряд коней, а верхний и нижний пояса украшены геометрическим орнаментом. Обо всем этом нам рассказали в соседней деревне Белощелье. Здесь людей побольше, община крепкая, есть фольклорный коллектив. Специально для нас жители Белощелья устроили концерт. Но какой же фольклор без обеда – в клубе нас угостили по высшему разряду: на первое – уха, на второе – хариус, на третье – квас, все самое натуральное и очень вкусное, только что из Мезени и ближайших озер. Жаль, не удалось задержаться в этой гостеприимной деревне подольше – погода наладилась, выглянуло солнце, потеплело, – но нам еще ехать и ехать, впереди сотни километров-направлений, которые дорогами можно назвать лишь условно.

ДОЛГИЙ ПУТЬ К ЛЮДЯМ
Как я уже говорил, дороги в архангельской области делятся в основном на два типа: песчаные или гравийные. По песку все Great Wall, кроме турбированного H3 New, идут одинаково, ведь у пикапов Wingle 5 и внедорожников Н3/Н5 движки хоть и немного разнятся по объему и мощности, но в целом слабоваты. Прежде чем пытаться выбраться тягой из песчаной ловушки, обязательно нужно включить «понижайку», на затяжных песчаных подъемах без нее тоже никак. Вообще полагаться на «авось» в делах бездорожных «китайцы» не дают: чтобы не застрять в зыбких грунтах, требуется иметь хоть какой-то опыт. Great Wall H3 New Turbo допускает больше вольностей, но и у него есть особенности: попадание в «турбояму» грозит отсутствием тяги в неподходящий момент, а довольно чувствительная педаль газа заставляет тщательно дозировать усилие, когда лишние обороты двигателя ни к чему. Тем не менее на песке он чувствует себя намного увереннее всех остальных своих «братьев», к тому же и у него в запасе есть «понижайка». На гравийках проходимость проверять негде, зато отлично видна работа подвески. Нерастрясло, ничего не отвалилось, хотя мы часто гнали в полный газ и не всегда успевали заранее среагировать на внезапные препятствия. Пробоев подвески, во всяком случае, в моем H3 New, не случилось ни разу. Скорость в 100-110 км/ч я держал на гравии достаточно уверенно, снижая только в поворотах, – поперечные крены довольно ощутимы, а управляемость высокого рамного внедорожника с задним неразрезным мостом далека от предела мечтаний.

Большую часть пути я проделал на обновленном Н3 с атмосферным бензиновым двухлитровым мотором мощностью всего 116 л.с. против 177 л.с. у турбированной версии. Этот H3 New оснащен пятиступенчатой механикой, в отличие от «шестиступки», идущей в комплекте с турбомотором, но «шестая» мне не понадобилась ни разу, приходилось активно работать коробкой, держа обороты в тонусе, иначе в рваном ритме этого «бега с препятствиями» не удалось бы сохранить должную динамику. Правда, местные так не ездят – берегут машины, к тому же на сухих гравийках чем плотнее трафик, тем меньше видимость, обгонять в облаке пыли очень опасно, вот и плетутся все друг за другом.

Серьезным испытаниям на грейдере подверглись и климатические установки: жара, пыль столбом, окна не откроешь, но фильтры справились. Если бы не режим внутренней циркуляции, вряд ли мы вернулись бы в Архангельск в добром здравии. Все сложности когда-нибудь кончаются, осыпая пылью стоянку, наши внедорожники вновь припарковались возле аэропорта Талаги. До свидания, Архангельск, и, надеюсь, до скорой встречи! Русский север затягивает и манит, мне уже хочется вновь наматывать километры по этим диким просторам.